Партизанка Елена Голован: «Надо, чтобы сердце любило»

Казалось бы, эти два понятия – война и любовь – как день и ночь, искрящееся счастье и черное горе, жизнь и смерть, лежат на разных плоскостях, параллельных, которым никогда не суждено пересечься. Ветеран Великой Отечественной войны Елена ГОЛОВАН уверена: только наполненное любовью сердце – к семье, окружающим, Родине, жизни – способно на подвиг и великие дела.

– О войне вспоминать трудно: в первую очередь из-за возраста (в марте отметила 98-летие), когда растревоженные душевные раны после еще долго кровоточат и ноют, – с таких слов начинает нашу беседу Елена Петровна. – Но если вы сегодня ко мне пришли, не забывают ребята-школьники, навещает руководство района, значит, современному поколению это нужно, и я буду рассказывать в надежде на сохранение этой памяти.

Елена Петровна (девичья фамилия Гапцарь) родилась в Крайске Логойского района в 1928 году. Отец был портным, мама выходила на работы в колхоз, но больше времени проводила дома, воспитывая четверых детей, Елена была старшей.

– До войны мы жили неплохо: добротный дом, хозяйство, большой сад, даже баня была своя – чем не каждый в то время мог похвастаться, – вспоминает женщина. – Отец зарабатывал своим ремеслом, я с братьями и сестрой наслаждалась детством. С первого дня войны, как и для миллионов семей, всё изменилось. В тот летний день мы, девочки-подростки, беззаботно играли где-то в окрестностях на природе. Когда пришли обедать, по репродуктору в центре местечка услышали о войне, но тогда даже представить не могли, что это значит. Дома со слезами этой новостью встретила мама. Войну я увидела уже через день, когда полетели самолеты.

Весной 1943-го с самого утра немцы окружили Крайск. Чуть раньше они уже предпринимали попытку вывезти молодежь на работы в Германию. Но тогда им помешали партизаны, предупредив местных жителей, большинство которых смогли укрыться в густых лесах. На этот раз фашисты обрушились на деревню внезапно с рассветом. Среди тех, кому был уготован рабский труд, оказались 15-летняя Елена и вместе с ней отец, дядя и его жена.

– Когда подходили к Молодечно, где нас должны были погрузить в железнодорожные составы, дядя сказал: «Племянница, будем удирать. Шанс, что уцелеем, небольшой, но это шанс на жизнь», – вспоминает тот день Елена Петровна. – Отец не смог, а нам троим удалось, улучили момент и убежали. Немцы стреляли в нашу сторону очередями, но ни одна пуля в тот день не нашла свою цель, никто даже не был ранен.

Крайск встретил пепелищем на месте родного дома. Мама Елены Петровны нашла приют у односельчан и была связной у партизан бригады имени Кутузова. Попросилась к ним в бригадную разведку и Елена, а вместе с ней ее подруга-ровесница Лида, которая горела желанием отмстить за убитую немцами беременную сестру.

– Моя сестричка Регина тоже погибла, а ведь ей было всего 11 лет, – женщина буквально на несколько секунд замолкает и делает глубокий вдох, чтобы сдержать слезы. – Регинка была первой в нашей семье, кого во время войны забрала смерть. У мамы из пятерых братьев погибли трое. Об одном из них наша семья до сих пор ничего не знает. Сведения о втором нашли в Сочи, где он умер от тяжелых ранений в госпитале. Третий погиб 19-летним партизаном в Борисовском районе.

Смерть кругом кружила. Мне было всего пятнадцать, и совсем не стыдно признаться, что было очень страшно. За маму с маленькими братиками, за нас, двух девчонок, когда оставались ночью одни в лесу, за каждое движение во время выполнения задания, которое могло стоить чужих жизней. Хотя нас и жалели, старались по возможности оставить у землянок, чтобы хоть как-то женскими руками обеспечить быт. Готовили с Лидой, ухаживали за ранеными и больными.

До мая 1944-го Елена Петровна была в партизанской разведке в лесах Логойщины. Затем перебазировались в Борисовский район на болото у озера Палик. Там дождались освобождения. Елена Петровна вспоминает, как по пути домой уже в Долгиново встретили наши танки, как все радовались и ликовали, а у нее в голове зудела одна мысль: быстрее бы добраться до родного Крайска. Оставшиеся 30 километров она бежала домой к маме.

– Вот только когда увидела ее, обняла, поняла, что всё плохое закончилось, тогда и дала волю чувствам и слезам, – говорит Елена Петровна. – Закончилась жизнь в землянках, можно было спокойно пройтись по улице и наконец уснуть на всю ночь. Второй раз в жизни я так бежала домой, не жалея ног, в августе 1945-го, когда узнала, что вернулся отец. До этого мы ничего о нем не знали, только не переставали верить и надеяться, что он всё-таки жив. А папа также всё время молился за нас. Придя домой, он первым делом спросил у мамы про детей. А у мамы ком в горле никак не давал сказать, что не уберегла младшую доченьку. Тогда папа просто окаменел на несколько часов. О том, что он живой, говорили лишь слезы, через которые выливалась вся отцовская боль. Больше я никогда не видела, чтобы папа плакал. Он был очень сильным духом мужчиной. В Германии от смерти его спасло только то, что он искусно владел своим ремеслом и его не гоняли на изнуряющие работы, а позволяли трудиться привычным профессиональным инструментом. Овладеть профессией или ремеслом и достойно заниматься своим делом он всегда учил и меня с братьями. Один мой брат, Михаил, окончил военную академию в Ленинграде, построил военную карьеру в России. 15 лет как умер. Второй брат, Александр, жил в Минске, золотые руки имел – настраивал абсолютно любые музыкальные инструменты. Его не пощадил ковид четыре года назад. Я же устроилась на работу наборщицей в редакцию газеты в Кривичах.

После перешла в Кривичский райком партии заведующим сектором партийного учета. Когда район упразднили, меня перевели в Молодечненский райком партии, где и проработала до пенсии.
Война еще долго не отпускала женщину, приходила в снах, жутких и темных, после которых она просыпалась в липких объятьях страха. От пережитого стресса или испуга (а может, сказалось всё вместе вкупе с жизнью в холодных и сырых землянках) Елена Петровна сильно заболела. Месяцами лежала в больницах, высыхала на глазах, на что врачи только разводили руками. И тогда мама обратилась к дедушке-знахарю.

– Верите или скептически настроены, но через месяц я была уже совершенно другим человеком, – говорит Елена Петровна. – А полностью исцелила меня любовь. С мужем Виктором в мире и согласии мы прожили тридцать счастливых лет. Он тоже был в партизанах, после воевал на фронте. День Победы был нашим семейным праздником. Да, со слезами на глазах, но гордостью наполняющий наши сердца.

Елена Петровна вновь замолкает, погрузившись в воспоминания о супруге. А потом вдруг ее небольшую уютную квартирку заполняет песня:
– Зямля мая была зямлёю слёз,
Усеяна магіламі, крыжамі,
Шчарбатымі сівымі валунамі…
Я ведаю яе, бо я тут рос,
Рос з каласамі, што вятры тапталі,
З хваінамі, з якіх у дні баёў
Часалі мы не дошкі на цымбалы,
Але накат для дзотаў, бліндажоў.
І калі сёння чую песню я
Пагожым ранкам або на змярканні,
Я слухаю яе з глыбокім хваляваннем,
Як вольная пяе зямля мая.
І з радасцю аб радасці жывых
Я думаю, і ў той жа час сумую
Я па сябрах, па соснах баравых,
Па ўсіх, хто роднай песні больш не чуе.
Эта песня на стихи Максима Танка была одной из главных в репертуаре хора ветеранов, в котором много лет участвовала Елена Голован. Последние несколько лет она поет только дома. 9 Мая ее окна распахнуты навстречу свежему воздуху, весне, миру и песням Победы, которым она подпевает, громко и от всей души – иначе просто нельзя.
Фото: АВТОР и архив Елены ГОЛОВАН