Анастасия Воронкова: «Со сцены слезы не видны – мы их слышим»

Вместо профильной академии, двери которой открывал красный диплом музыкального колледжа, она тихонько постучала в театральный. Студенткой второго курса вышла на сцену Национального академического театра имени Янки Купалы главной героиней культового спектакля «Паўлінка». Самой сложной и одновременно любимой считает роль Гали Четвертак, а в смелых мечтах видит себя булгаковской Маргаритой. Накануне Дня театра, который во всём мире ежегодно отмечают 27 марта, встретилась и поговорила с актером драмы Анастасией ВОРОНКОВОЙ.

– Актерские задатки часто берут начало из детства. Замечали за собой? Быть может, до сцены в Купаловском блистали театральным талантом со школьной скамьи?

– В школе – не помню, кстати, училась в СШ № 1 имени Янки Купалы. А вот за время учебы в музыкальной попробовала себя в роли ведущей. Мне понравилось, как и организовывать, а после проводить какие-то семейные мероприятия: для празднования Нового года писала настоящие сценарии.

– Вы из творческой семьи? Откуда питали таланты или с кого брали пример?

– Мама с творчеством вообще не связана. Папа играет на гитаре и барабанах. В молодости был участником музыкальной группы «Phantom». Брат тоже ходил в музыкальную школу, но не с таким энтузиазмом, как я, часто из-под палки. Но сейчас с папой создали свою группу «Fightback», где Саша не только играет, но и поет.

– Когда познакомились с настоящим театром?

– Еще школьницей часто ходила на разные спектакли в Минский областной драматический театр. Но у меня даже мысли не было, что свяжу с театральным искусством свою судьбу. Может, разочарую, но я никогда не мечтала о сцене и актерской карьере. Всегда знала, что буду поступать в музыкальный колледж и стану музыкантом. Так и случилось: после девяти лет игры на фортепиано поступила в колледж на хоровое дирижирование.

– Неужели там прозвенел первый звоночек и возникла мысль «а может…»?

– Да, это был третий курс, весна, я готовилась к профессиональному конкурсу дирижеров. Вот тогда задумалась: я действительно безумно люблю эту профессию, для меня это легко и в удовольствие, но перспектива только преподавать не совсем нравилась. И вот в этот момент своих колебаний узнала, что моя приятельница собирается поступать в театральный. Подумала: а почему бы и нет? И начала готовиться.

– Это была самостоятельная подготовка?

– До какого-то момента да. Плюс-минус за полгода до поступления начала заниматься с актрисой нашего драматического театра. Она мне дала базу, сформировала фундамент теоретических знаний, на который я до сих пор опираюсь. Моим проводником была действующая актриса. Это очень ценно. Ведь в основном педагоги университета прекрасно знают теорию, но не являются практикующими актерами.

– Вспомните свои чувства во время вступительных испытаний: волновались, голос дрожал, коленки тряслись? Или удалось как-то совладать с эмоциями?

– А я потренировалась, съездила в Москву обкатать программу, прошла там огонь, воду и медные трубы. Реальное поступление туда не рассматривала по многим причинам. Во-первых, так как в колледже училась на бюджете, то после Москвы мне нужно было бы вернуться и отработать. Ну и чего скрывать: шансы поступить с конкурсом 500 человек на место тоже невысоки. Но попробовать, посмотреть, что к чему, решилась. Там отволновалась свое, учла замечания, поработала над ними и в Минске поступала уже гораздо более смелее.

– В колледже не отговаривали?

– Зная мою настойчивость, педагоги смирились, что я не продолжу музыкальное образование, даже несмотря на красный диплом. Поэтому к моменту поступления все эмоции и у меня, и у окружающих улеглись.

– Поступили и очень скоро вышли на сцену Купаловского. Вы одна из самых молодых исполнительниц роли Павлинки. К вам были прикованы взгляды зрителей и критиков, вас оценивали и сравнивали. А сами себя?

– Нет. Не сравнивала и не пыталась копировать – просто слушала режиссера и выполняла поставленные задачи. Конечно, перед первым спектаклем волнение зашкаливало. Но это не то чувство, которое сковывает и не дает слова произнести, оно другое – хорошее, которое должен испытывать актер, чувствуя ответственность.

– Был ли в зале на первом спектакле особенный зритель?

– Моя семья – родители, бабушка, брат. Их присутствие придавало невероятные силы.

– Павлинка стала любимой ролью или с ней могут потягаться другие?

– Выделю, наверное, три любимые роли: конечно, Павлинка, Галя Четвертак («А зоры тут ціхія…») и Зина («Дзядзечкаў сон»). А вообще, играю в девяти спектаклях.

– Сколько времени нужно актеру, чтобы выучить роль?

– Если какой-то срочный ввод, например, актер заболел и отменить спектакль нельзя, то нужно и можно сделать это буквально за час.

– Это реально или необходимо обладать феноменальной памятью?

– Как правило, актеры плюс-минус знают спектакли и все роли. Поэтому всё реально, к тому же не принято отказываться от роли.

– Расскажите, как быстро настроиться и перевоплотиться, если настроение совершенно не соответствует роли?

– Такое действительно случается. Весь день у тебя прекрасное настроение, а вечером военный спектакль, где нужно раскачать себя до слез. Часто – за очень ограниченное время, вот есть 15 минут за кулисами, выйти ты должна уже со слезами и настоящей дрожью в голосе. Здесь у каждого свои приемы и секреты: кто-то слушает музыку, настраивая себя, другой вспоминает то, что трогает, окунает его в нужные эмоции. Я придумываю себе историю, почему мне так близок человек и почему я не хочу его терять, даже на сцене, даже во время спектакля.

– Случалось забывать слова? Что тогда – импровизация?

– Конечно бывает. Чаще всего в таких ситуациях помогают другие актеры. Мы ведь друг друга уже неплохо знаем и можем считать в глазах тот страх от осознания, что забыл слова, который не виден зрителю. Партнер шепнет нужное слово, задаст наводящий вопрос или просто пропустит реплику, если она не ключевая. Случаются и другие форс-мажоры, курьезы. Однажды мой партнер должен был выйти с портсигаром и в определенный момент достать из него сигарету. Портсигар он благополучно забыл, пришлось импровизировать. В «Чорнай панне Нясвіжа» фрейлины выходят с розами определенного цвета. И вот пять девочек вышли с белыми, а я с совершенно другим цветом – перепутала. На сцене старалась как-то повернуться, чтобы мой цветок не сильно бросался в глаза зрителю.

– Когда вы на сцене, часто смотрите в зал или ваш мир сужается до актера, с которым играете?

– Мы не смотрим на зрителя. По системе Станиславского зал – четвертая стена. Мы взаимодействуем только с партнерами. А зритель наблюдает за этим взаимодействием. Но есть специальный прием – апарт – монолог или реплики, направленные в публику (считается, присутствующие на сцене их не слышат).

– Выбираете кого-то конкретного или адресуете всему залу?

– Сложно выбрать кого-то из-за бьющего сценического света. Зачастую мы вообще никого со сцены не видим.

– Получается, слез в глазах зрителей вы тоже не видите?

– Мы их слышим. Особенно на спектакле «А зоры тут ціхія…» Когда в зале гробовая тишина, слышны не только всхлипывания, но и беззвучные слезы – мы чувствуем, как зал сопереживает нам.

– Есть ли у вас поклонники, которые осыпают цветами?

– Это мои знакомые. Одна приятельница, наверное, по пять раз была на каждом моем спектакле.

– Случалось ли слышать критику в свой адрес?

– Конечно, особенно после первого спектакля, когда театр заработал после некоторой паузы. Но я к этому абсолютно спокойно отношусь: сколько людей – столько мнений, даже сам театр не всем нравится, что говорить об актере или какой-то его работе?

– А вы как зритель посещаете другие театры?

– Очень активно. Но прихожу именно как зритель, с порога отключаю некоторые профессиональные моменты, просто расслабляюсь и наслаждаюсь искусством.

– Есть ли у вас профессиональная мечта: выйти на какую-то сцену или сыграть определенную роль?

– Мне было бы интересно и, думаю, справилась бы с Маргаритой Булгакова. И в целом мне больше интересны драматические, характерные роли, хотя часто меня интерпретируют с лирическими персонажами.

– Не хотели бы попробовать себя в кино?

– Плох тот актер театра, кто не мечтает сниматься в кино. Но пока не сложилось, а в будущем, конечно, с радостью бы попробовала.

– Есть тот идеал, воплощение актерского мастерства, который для вас служит ориентиром?

– Для меня это Елена Яковлева.

– Вы говорили, что от ролей не принято отказываться, а есть такая, сыграть которую ни за что не согласились бы?

– В каждой роли, даже если совершенно не импонирует персонаж, актер должен найти то, что зацепит зрителя. Нет плоских героев, у каждого внутри какой-то конфликт. Нужно разобраться и полюбить своего персонажа, каким бы он ни был.

– Узнают ли вас на улице – в Минске или Молодечно?

– Нет. Театральное искусство камерное. Это несколько другое внимание, чем к актерам кино. На улице у нас автографы не просят. Да это и не обязательно. Нам достаточно аплодисментов на поклоне и благодарного зрителя в зале.

Марина ПУЦЕЙКО
Фото: архив Анастасии ВОРОНКОВОЙ